?

Log in

No account? Create an account

Блеск и нищета театра

10 декабря 2000 года народному театру Дворца культуры «Победа» исполнилось 55 лет. Целая жизнь. Срок, который дано выдержать не каждому. Но они выстояли. Несмотря ни на что. Их не сломили кризисы — как финансовые, так и творческие. Наталья Чижова встретилась с режиссером театра Евгением Николаевым.

Чижова | Евгений Петрович, известно, что сейчас интерес к театральному искусству вышел на новую волну. Как считаете, с чем это связано?
 
Николаев | Наверное, театр изменился. То, что было в советские времена, что происходило на сцене, — зритель этому не верил... Естественно, в свое время произошел спад. Нишу заполнили кино и видео. Сейчас же наступило пресыщение.

Чижова | А не кажется ли вам, что этот интерес связан с какими-то политическими процессами? Если мы обратимся к истории, то увидим, что интерес к театру обостряется в то время, когда в стране происходят... потрясения, скажем так.
 
Николаев | Не думаю. Самые большие перемены в театре происходили не во времена политических потрясений, а идеологических. Со сцены говорились очень важные вещи...

Чижова | Мне кажется, что политика и идеология — вещи взаимосвязанные. И, получается, вы считаете, что искусство не зависит от того, что происходит, например, в парламенте?
 
Николаев | Сейчас политика утратила связь с идеологией. Повторяю, это было в советское время.
Помните, когда Мейерхольд вышел на сцену и сказал, что наши взяли Припять. А если бы сейчас режиссер вышел на сцену, и сказал, что президентом стал Путин, реакция была бы другая.

Чижова | Вам кажется, что театр ни от чего не зависит?
 
Николаев | По сути сейчас действительно нет никаких преград. Хочешь ставить спектакли — ставь. Хочешь писать — пиши. Никто тебя за это не посадит.
Но дело ведь не в этом — «поставил — не поставил». Дело в публике.

Чижова | Как с публикой в городе Юрге? Есть ли у нее интерес относительно вашего театра?
 
Николаев | Интерес, конечно, есть, но он не настолько громаден, как когда-то было. Публика у нас достаточно театральная, ходит на спектакли, как привозимые из других городов, так и на местные постановки.

Чижова | Вот, народный театр. Предполагается, что этот театр — любительский, то есть речи о профессионалах идти не может?..
 
Николаев | Да, работать с профессионалами мы не можем. Были бы финансы... А костяк труппы — это люди, любящие театр, и...

Чижова | ...Совершенно свободные от денег, делающие то, что им хочется?
 
Николаев | Да.

Чижова | А каким образом происходит отбор актеров? Предполагаю, что у нас не так мало людей, которые хотят играть на сцене.
 
Николаев | Отбора как такового мы не делаем. Если человек хочет этим заниматься, мы даем шанс.
Были такой случай, когда пришел один субъект, сказал: «У меня есть талант, а приложить его некуда». Предложили показать миниатюру, а там оказалось... Нам такое не пошло. И это не редкий случай, благо он все понял.

Чижова | То есть люди сами чувствуют, что не очень талантливы? Или вы помогаете им почувствовать это в себе?
 
Николаев | Просто создается некий минимум трудностей, которые, если человек желает работать на сцене, он должен преодолеть. Потому что тот, кто пришел, будь он сверхталантлив, с гибкой психикой, мгновенной реакцией, легко входит в образ, — замечательно, я дам ему роль, а он... запьет и исчезнет. И куда я с пустым «верхом» на сцене?

Чижова | Вы сказали — «Запьет»...
 
Николаев | Образно.

Чижова | Тем не менее, это ведь показательный пример. Актеры, как правило, не отличаются устойчивой психикой, они позволяют себе такие «антидепрессанты». Что вы делаете в этом случае?
 
Николаев | В нашем театре таких людей нет. Если такое происходит, то на него в дальнейшем просто нельзя надеяться.

Чижова | Даже если он очень талантлив?
 
Николаев | Что мне его талант, когда актера нет на сцене... Талант желательно применять только в одном месте.

Чижова | Не прощаете вольностей?
 
Николаев | Это происходит естественным путем. Человек сам начинает понимать, что его терпят слишком долго.

Чижова | Давайте поговорим об игре в философском смысле. Игра присутствует во всей нашей жизни: мы играем некие социальные роли. Я же хочу спросить вот о чем: почему у людей возникает желание играть на сцене, демонстрировать себя?
 
Николаев | Если говорить о демонстрации себя, то это, скорее, уже стриптиз-шоу.

Чижова | Но это тоже игра... Тоже актерство.
 
Николаев | Никакое не актерство. Это очень разные вещи.

Чижова | По целям и задачам, конечно.
 
Николаев | Актер на сцене, перевоплощаясь, вживаясь в образ, становится совсем другим человеком, не имеющим с его жизнью ничего общего.

Чижова | Выражаясь словами Станиславского, «живет в прилагаемых обстоятельствах». Он верит в то, что делает.
 
Николаев | «Прилагаемые обстоятельства» говорят о театре советского времени.
Если брать глубже, то существует некий тип персонажа. Будь то Болконский, Гамлет...

Чижова | Перечисленные персонажи, если я правильно поняла, — определенные психотипы?
 
Николаев | Психотип — это несколько узко. Скорее, речь идет об архетипах. Есть некий образ, индивидуальные черты, несущие определенное восприятие, функции...

Чижова | То есть, когда приходит актер, вы видите к какому архетипу он принадлежит?
 
Николаев | Разумеется, вижу, каким он может быть на сцене, насколько может отстраняться от реальности.

Чижова | Меня интересует методика этого отстранения.
 
Николаев | Методик очень много. По сути, если читать беседы Станиславского, — есть некая «медитация» на сцене. Актер, входя в образ, выстраивает точки действия, систему отношения своего персонажа с миром. Это мелкая кропотливая работа, которая делается на сцене, в итоге имеет нужный результат.

Чижова | Скажите, вот эта работа на сцене, она ведь может быть и вне ее? Актер может работать над собой, например, дома?
 
Николаев | Возможны и такие варианты. Но, на мой взгляд, ауру сцены очень сложно куда-либо перенести.

Чижова | Не сказывается ли это на психике? Работа актера мне всегда казалась ущербной, потому что находиться в таком пограничном состоянии — это небезопасно.
 
Николаев | В результате этой работы психика становится более гибкой — это положительный момент. Человек становится более чувствительным. Я не могу сказать, отрицательно ли это. Еще могу сказать, что происходит более быстрая адаптация к разного рода ситуациям.

Чижова | Теперь перейдем к режиссерскому аспекту нашего разговора. Как вы пришли в режиссуру?
 
Николаев | Интерес всегда был. Я поступил в Кемеровский институт культуры, окончил его, когда он уже стал академией. Позже попал в Новокузнецкий театр. Профессиональный. Но по ряду причин ушел оттуда.

Чижова | И потом вы оказались в Юрге...
 
Николаев | Да, стал режиссером народного театра.

Чижова | С кем из режиссеров вы бы могли себя сравнить? По технике, например...
 
Николаев | Я не задумывался над этим. Это вообще не актуально для меня...
А если смотреть по спектаклям, которые сейчас ставлю, то, может быть, сравнил бы с... Мейерхольдом.

Чижова | Вы диктатор в работе?
 
Николаев | Режиссер обязан быть диктатором, потому что не будучи им, сложно добиться искомого результата. Им, это понятно, является спектакль.

Чижова | Актеры понимают это?
 
Николаев | Конечно. Но моя «диктатура» режиссера, скажем так, достаточно гибкая и не распространяющаяся, как у многих, за пределы сцены.

Чижова | Спектакль «Клетка». Не очень простой в постановке, в оценке зрителя. Почему вы выбрали эту тему?
 
Николаев | Тема внутренней «клетки» человека, «клетки» души, — она не просто интересна. Она важна сама по себе.

Чижова | Я не случайно спросила, потому что тема проходит через многие постановки.
 
Николаев | Спектакль очень жизненный. О возможности сломать что-то в себе. Сломать ту самую «клетку».

Чижова | Это трудно?
 
Николаев | Очень.

Чижова | А ваша «клетка» сломана? Или вы ломаете ее каждый день?
 
Николаев | Интересный вопрос... У меня был период, когда я все сразу сломал в жизни. Одновременно.
А вообще вопрос такой, сходный с «достигли ли вы прозрения?»...

Чижова | Нет, мне кажется, что вы из категории тех людей, которых увлекает сам процесс, а не какой-то конечный результат. Что вас волнует на данный момент, какие прутья хотите сломать?
 
Николаев | Я не знаю... Сейчас я нахожусь в очень свободных условиях, могу работать с тем материалом и людьми, которые мне интересны.
Конечно, не могу говорить о полной свободе, поскольку театр стесняют средства. Хочется сломать именно это.

Чижова | Мне кажется, что сейчас появляется новая формация богатых людей. Новых меценатов. Это хорошо, потому что они вкладывают деньги не только в казино и в банк, но и в театр, чтобы было можно сходить на спектакль. И между богатством и искусством сейчас происходит хороший альянс. Я желаю, чтобы подобные люди нашлись в Юрге, чтобы как можно скорее образовался этот альянс.
Ну и, конечно же, новых постановок и успехов.
 
Интервью: Наталья ЧИЖОВА
Фотография:
Дмитрий ШИПИЛОВ

Comments